Самба [СИ] - Павел Матисов

и лизнул мою руку, окутанную дополнительно покровом света. Плоть задымилась. Я стиснул зубы. Спустя вечность я достиг эпицентра. Напор демонической энергии постепенно стихал. Мне не было известно, как помочь Химари, поэтому оставалось лишь довериться интуиции. Я направил свой свет на замершую в немом крике хрупкую фигуру и окутал, словно коконом. Напор кошачьей силы пошел на убыль. Однако мне пришлось ослабить контроль над щитом, и один из последних выбросов коснулся моей шеи. Больно, мля!

Ручеек демонической энергии иссяк, и я вяло плюхнулся на обожженную землю рядом с девушкой. Через секунду ко мне подоспела Сидзука, без лишних слов принявшаяся за лечение.

— Восхитительно! — облизнулся Чешир, глядя на полулежащую у меня на руках Химари с широкой зубастой ухмылкой.

— Что ты с ней сделал, урод?! — крикнула Кайя.

Синяя юката опала на землю, а от самого аякаси в воздухе осталась лишь голова — на этот раз в своем кошачьем облике. Последним исчезнувшим элементом была садистская белозубая улыбка и сверкающие зеленые глаза с вертикальным зрачком. Слиняла, подстилка меховая. Вернется, на коврик пущу, а предварительно выбью из него ответы на вопросы.

Сознание с трудом выплывало из-за мутной завесы, преодолевая истощение и усталость организма аякаси. Последние дни словно плавали в тумане. Одно Химари знала точно — она подвела. Подвела милорда, Кайю, деда Генноске, подвела всех Багровых клинков. В чем точно она не помнила, но была уверена полностью — она опорочила великий клан Амакава. Лишь надеялась, что ее простят и примут. Особенно милорд. При мыслях о главе клана всплыло воспоминание, которое заставило аякаси застонать и попытаться подняться. Так плохо она чувствовала себя в тот день, когда погиб дед Ген… Не может же быть?! Преодолевая чудовищную слабость, Химари откинула одеяло и сползла с футона. Встать не получилось. Ей было настолько плохо, что она даже не заметила прибытие подруги:

— Химари! Что ты делаешь? Тебе надо отдыхать!

— Кайя, — слабо просипела бакэнэко. — Что с милордом?

— Отделался парой шрамов, Сидзука-сан уберет со временем.

— Я должна извиниться.

— Лежи, болезная. Извиняться потом будешь.

Судя по хмурой физиономии лучшей подруги, просить прощения придется долго. Однако Химари верила, что милорд поймет. Ведь этот гад Чешир сделал что-то странное с ней. Околдовал. По своей воле она бы никогда и ни за что! Только милорд имеет право касаться ее губ!

Спустя короткий промежуток времени в комнате показался самый дорогой человек, а сердце боязливо затрепетало:

— Милорд, я…

— Мне надо осмотреть тебя, не вставай.

Глава присел на пол рядом с футоном, и Химари подвинулась поближе, чтобы ему было удобнее. Милорд возложил руки ей на голову и стал потихоньку передавать свою магию. Девушка отлично знала, как свет может калечить, но в такой небольшой концентрации он согревал и дарил успокоение. Она чувствовала родные теплые руки, и готова была замурлыкать от удовольствия. Если бы не осознание их холодных отношений в клане.

— Хмм…

— Что вы увидели, милорд?

— Нечто странное… Блок света словно пустил корни в ауру, сроднился с тобой.

— Это хорошо? — спросила больная осторожно.

— Если б я знал. Как ты себя чувствуешь? Не тянет пустить кишки кому-то? Духов покромсать?

— М-м, нет, милорд.

— Тогда можно считать это положительным результатом.

— Нижайше прошу простить вашу дурну кошечку. Я вела себя недостойно, находясь под контролем Чешира.

— Что значит под контролем?

— Не знаю точно как, но уверена я, что сей наглый дух приворожил меня.

— Я склоняюсь к мысли, что ты на него просто запала. Такое бывает. Животные инстинкты, все дела.

— Нет! — воскликнула Химари. — Я бы ни за что по своей воле не опорочила милорда!

— Ты преувеличиваешь. Чешир, конечно, мастер пространственной магии и имеет некоторое влияние в своем мире, но псимантией он не владеет.

— Пси…мантия?

— Магия разума. Про его способности нам еще Червонная Королева подробно рассказала.

Химари помотала головой и сразу поморщилась: подобных резких движений лучше еще какое-то время не делать.

— Меня околдовали, милорд. Посему, прошу извинить мое недостойное поведение.

— Ладно уж. Я уже простил тебя. Главное, чтобы твое безумие не прогрессировало.

Настроение кошачьей аякаси резко скакнуло вверх. Не думала она, что все будет так просто:

— Значит, я все еще ваша личну кошечка? — произнесла бакэнэко игривым тоном.

Шатен как-то странно на нее посмотрел:

— Уж не знаю, что у тебя на уме, но я решил больше не иметь никаких дел с аякаси.

ЧЕГО?!

— Ну-я?! (что?!) Почему?!

— А ты что думала, я сразу упаду в твои объятия? Как это удобно. Бросил новый кавалер, теперь можно и к бывшему вернуться, — язвительно проговорил глава клана.

Химари от возмущения даже не заметила, как приподнялась на подушке, невзирая на слабость, и воинственно положила руку себе на грудь:

— Милорд! Я есть ваш верный меч, я есть ваш щит. Ни на кого другого не имею права смотреть!

— Какая-то извращенная интерпретация. Ладно, в любом случае, ты очень важный и дорогой нам всем товарищ. Набирайся сил и постепенно возвращайся к своим обязанностям. Я сам большую часть времени провожу в школе, а за Агехой с Джебом нужен присмотр.

— Милорд, постойте! Я…

— Отдыхай.

С такими словами молодой глава покинул комнату Химари. Щелчок задвигаемой двери показался ей самым ужасным звуком на всем белом свете.

От присутствия милорда сразу стало лучше, усталость ушла. Забраться бы к нему на ночь в футон, так ведь не пустит теперь. Химари вздохнула. Нет, она не намерена сдаваться! Кошка точно решила, что будет бороться за свое счастье. Да, она аякаси и неподходящая пара милорду. Да, дед Ген велел ей соблюдать дистанцию и не сближаться. Но она привыкла поступать так, как ей велит сердце, и она чувствовала, что поступает правильно. Теперь осталось только вернуть расположение милорда, и все будет замечательно.

С посетившей Химари близкой подругой удалось обстоятельно поговорить. У Кайи еще оставались сомнения, но она простила Багрового клинка. Все же ей было не привыкать следить за ней во время приступов безумия, а после выслушивать извинения.

Следующей же в комнату ворвалась Сидзука. Гадкая мизучи потребовала от Химари более не докучать милорду и вообще держаться от него подальше. Слово за слово, аякаси поругались. И если бы не тяжелое состояние бакэнэко, она бы точно скрутила змеюку в узел.

— Охотник! Когда ты мне выдашь деньги?!

— Ты уже все спустила?! Я конечно знал, что ты кровопийца, но чтобы настолько…

— Мне надо купить вещи из осенней коллекции! И хватит строить из себя нищего, миллиардами ворочаешь.

— Ну насчет миллиардов это ты загнула, Агеха. У меня есть для тебя